Джо Роган: разговор с Джеком Дорси (часть 2)

Первая часть здесь.

ДР: Ну да, ну да, конечно. А вы не задумывались над тем, чтобы запретить людям писать анонимно?

ДД: Ну…

ДР: Ну вот ты говорил про журналистов и разоблачителей, тут политическая причина.

ДД: Давай посмотрим на платформы, где есть политика настоящего имени. Скажем, Фейсбук.

ДР: Ага.

ДД: У них что, другие проблемы?

ДР: Я не знаю, потому что я там не бываю, но насколько я понимаю, там всё равно много споров идёт.

ДД: Там то же самое…

ДР: Много политических споров, много стариков.

ДД: Это те же векторы, те же паттерны.

ДР: Мне кажется, в целом там постарше аудитория.

ДД: Похоже на то. Я тоже там редко бываю, но вроде бы немного старше.

ДР: Там куча бабушек смотрит фотки детей-внучков и так далее.

ДД: Для этого оно и придумано. Для контакта…

ДР: Спорят о невежестве.

ДД: Для контакта со своими знакомыми. Для меня в этом главное отличие от Твиттера. Тут идёт контакт с незнакомыми…

ДР: Ну…

ДД: …которые тебе интересны, общение вокруг тем, о которых ты хочешь больше узнать.

ДР: Когда Цукерберг давал показания в Сенате, стало ясно, как эта платформа на самом деле используется, какие в этом риски, причём все эти сенаторы вообще них*я не шарят в технологиях…

ДД: Да.

ДР: Это хорошо показывает, что мы вступаем в эпоху…

ДД: Там большой зазор.

ДР: Да, и не только зазор. Зазор и отсутствие критического понимания, как это всё работает и что это всё значит в том плане, что именно эти важные политики принимают решения, нарушил ли кто-то закон и надо ли как-то регулировать или сворачивать определённые вещи.

ДД: Да.

ДР: И при этом они даже не понимают, о чём он говорит.

ДД: Да, это…

ДР: Очень немногие понимают.

ДД: Потому что они не пользуются этим напрямую. Они не пользуются этим так, как люди, которые каждый день пользуются…

ДР: Да.

ДД: …у них нет того опыта, который есть у людей каждый день. В плане регуляторов, правительств, законов вообще часто говорят, что вот, придут регуляторы и начнут писать правила и стандарты, как компании и сервисы должны себя вести. Но у компании есть роль просвещать, рассказывать о том, какие возможности несёт в себе технология, какие могут быть положительные и отрицательные результаты.

Так что я считаю, что мы обязаны просвещать, обеспечивать…знаешь, мне кажется, тут мы переходим как раз к тому, в чём заключается роль регулятора: во-первых, защищать граждан; во-вторых, создавать равные правила игры и следить, чтобы эти две вещи не пострадали от групп, которые стремятся защитить собственные интересы, прибыли или доминирование в какой-то сфере рынка.

ДР: В каком смысле «равные правила игры»?

ДД: Равные правила в том смысле, что у каждого есть такие же возможности, как и у других, как и у нашей компании.

ДР: Ага, ясно, типа кто угодно…

ДД: Кто угодно…

ДР: …может завести аккаунт в Твиттере.

ДД: Кто угодно может завести аккаунт в Твиттере. И при этом у них есть равная возможность, по крайней мере, вносить свой вклад. И любые их действия влияют на результат. То есть кто-то станет очень популярным, потому что говорит то, что люди хотят слышать. А у кого-то вообще не будет подписчиков, потому что он не говорит ничего оригинального, интересного или нового в плане подхода.

ДР: Как ты видишь дальнейшее развитие? Когда смотришь на все эти новые технологии, ну, уже не такие уж и новые, устоявшиеся уже технологии, но всё равно относительно новые в масштабах человеческой истории, каким ты видишь их будущее? Будут ли они ещё более навязчивыми? Ещё больше вмешиваться в нашу жизнь? А когда смотришь на новые технологии типа дополненной реальности и прочих вещей в этом направлении, видишь ли ты новые возможности и новые потенциальные сложности?

ДД: Да, конечно, само собой разумеется, что мы используем всё больше и больше технологий, всё становится более открытым, более быстрым. Коммуникаций становится больше, а не меньше. Это уже необратимо. И это…

ДР: Ага.

ДД: Вопрос только в том, как этим распорядиться. Я бы хотел, чтобы всё это, и в частности Твиттер, развивалось в таком направлении, чтобы уже сейчас шло обсуждение каких-то грядущих кризисов. Один из них — изменение климата. Ни одно государство не сможет решить эту проблему в одиночку. Такие вопросы, как экономическое неравенство, развитие ИИ, вытеснение рабочих мест, когда мы просто перекладываем принятие решений на алгоритмы…

Всё это вопросы, которые ни одна страна, ни одно общество не может решить в одиночку. Для этого нужен весь мир. И мне хотелось бы, чтобы мы всячески способствовали тому, чтобы люди видели эти глобальные разговоры и в идеале участвовали в них, потому что это поможет. Это поможет нам быстрее решать проблемы. Я верю, что более открытое общество позволит нам решать проблемы гораздо быстрее.

ДР: То есть ты считаешь, что на Твиттере лежит некоторая социальная ответственность в этой дискуссии.

ДД: Абсолютно точно, да. И я считаю, что сейчас, в частности, нам надо как-то стимулировать большее участие людей в этом глобальном разговоре. И я считаю, что очень важно начать говорить о том, что касается всех нас, а не только одной страны. Вот в этом, мне кажется, наша нынешняя модель имеет свой недостаток, потому что мотивирует создание эхокамер, которые приводят к явлениям типа национализма, вместо того, чтобы посмотреть на более общую картину, увидеть, что происходит во всём мире, со всем человечеством.

ДР: Но что вы делаете, чтобы уравновесить этот разговор, или какую ответственность несёте за то, чтобы он был сбалансированный между консервативной точкой зрения и либерально-прогрессивной?

ДД: Сбалансировать, показать…

ДР: Ну то есть, есть ли у вас такая обязанность? То есть надо ли вмешиваться или типа пусть люди сами разбираются, как они разобрались с хештегами и всем прочим?

ДД: Думаю, у нас есть обязанность сделать это как можно проще.

ДР: В каком смысле проще?

ДД: Сейчас это очень трудно. Большинство людей не станут… Ну, у них закрытое сознание.

ДР: Не станут выходить за пределы своего пузыря.

ДД: Да, не станут выходить. Не будут лопать пузырь.

ДР: Да.

ДД: Но если… ведь это… В общем, на первый взгляд это очень трудно сделать. Я могу только подписываться на аккаунты — ну, представь себе, что кто-то попытается копнуть глубже и разобраться, допустим, в твоих политических взглядах. Они не могут просто прочитать твою биографию. Им придётся почитать твои твиты, прослушать пару твоих подкастов и так далее. А это всё труд. Если мы будем группировать по темам и интересам, то появится хотя бы возможность увидеть другие точки зрения. Мы видим…

ДР: Но как это сделать?

ДД: Самое простое — подписался на хештег, подписался на тему. Типа, почему нельзя сразу подписаться на Твиттер Warriors или, допустим, НБА? Почему надо по отдельности искать всех тренеров, всех игроков, команды…

ДР: Так…

ДД: Мы можем это сделать. Мы можем существенно упростить эту задачу.

ДР: Так, допустим, возьмём Брексит. Если перейти по #Brexit, то увидишь весь разговор. Все «за», «против», левых, правых, всех подряд, центристов. То есть ты получишь полный набор, а не просто мнения людей, на которых ты и так подписан и которые думают так же, как ты.

ДД: Да. Выше вероятность, что ты получишь больше. Больше разных точек зрения. И даже не… Не обязательно подписываться на Брексит. Подпишись на «Голосуй за выход», если ты за выход. Но даже внутри этой темы могут быть несогласные. А там уже ты сам решаешь, насколько они влияют на твою позицию, укрепляют её или нет. Опять же, я не говорю, что мы должны это навязывать, но сегодня даже это сделать затруднительно. Единственный инструмент, который мы даём, — это найти и подписаться на аккаунт. А это…

ДР: Но люди ищут по хештегам. Они же ищут по хештегам, так?

ДД: Не ищут, они листают ленту.

ДР: Не ищут?

ДД: Это очень небольшой процент. Те, кто хорошо разбирается в Твиттере, умеют это делать. Но большинство людей просто подписываются на аккаунты и не выходят из своей ленты. И весь их мир ограничен этой лентой.

ДР: Хештеги тоже можно извратить. То есть люди…

ДД: Конечно, ими можно манипулировать.

ДР: Да.

ДД: Ими можно манипулировать.

ДР: Да, я…

ДД: Их можно присваивать.

ДР: Я присвоил себе хештег vegancat. Поищи #vegancat.

ДД: Это ещё что?

ДР: Это прикол такой. Теперь уже мой. В последнем своём выпуске для Netflix про женщину, которая наговорила мне гадостей, потому что я выложил в Инстаграм фото оленины, я написал: «Это мясо оленя, который любил пинать детей. Он собирался вступить в ИГИЛ». Ну и подписал #vegan, а вот это было ошибкой — ставить хештег. Но ­#веганы просто с цепи сорвались и накинулись на меня, потому что я влез в их ленту со своим мясом.

ДД: Вот так вот.

ДР: По хештегу vegancat в основном либо фотки… О, видишь, написано «Джо Роган». «Спасибо. Я давно так не ржал #vegancat». Это люди, которые дают своим кошкам веганскую еду, и они от этого загибаются. В шоу я сказал: «Все эти кошки выглядят так, будто живут в доме с утечкой газа». Как будто они…

ДД: Ага.

ДР: …типа лежат такие: «Где, бл*дь, нормальная еда?!» Но это всё реально. Это…

ДД: Это создаёт разговор, даёт другую точку зрения.

ДР: Но штука в том, что когда кто-то делает что-то такое, например, какой-нибудь человек, любой человек в любой области, постоянно использует какой-то свой хештег, чтобы обозначать своё движение или ещё что, кто-то другой может использовать этот хештег в насмешку. А если это публичная личность или кто-то известный, внезапно этот хештег становится… Люди захватывают его и начинают издеваться…

ДД: Да.

ДР: …с помощью этого хештега.

ДД: Но это должно быть массово.

ДР: Да.

ДД: То есть это должно быть координировано. А иногда люди догадываются, как можно обхитрить систему, скоординироваться и усилить свой месседж нечестным способом. И это то, что наши системы стараются вычислить.

ДР: Но кошка реально больной выглядела, да?

М: Ужас.

ДР: П*здец, бедная кошечка. Это настоящая кошка. Настоящая #vegancat.

ДД: Ого.

ДР: Бедные твари. Итак, когда мы смотрим на зарождение соцсетей, то есть ещё со времён MySpace — MySpace основал Том, Том тоже тут у меня сидел — и вы тоже входите в топ-8, люди там выкладывали любимую музыку, и там не было никакой политики. Очень часто всё было поверхностно. Для комиков это был отличный способ продвигать свои шоу и интересная возможность посмотреть на вещи. Но это было зерном, из которого выросли Твиттер, Фейсбук и так далее.

ДД: Одним из них. По крайней мере, наши корни скорее в мессенджере AOL и ICQ.

ДР: Хм-м, ICQ.

ДД: Потому что… ну, ты помнишь, там были такие сообщения-статусы, типа «Я на собрании», или «Я слушаю музыку», или «Я смотрю фильм».

ДР: Да-да.

ДД: Этим мы и вдохновлялись.

ДР: Ага.

ДД: Оттуда мы взяли эту идею… Типа, если бы можно было делать то же самое из любого места, не привязываясь к рабочему столу, а из любого места, с телефона, просто гуляешь себе и пишешь, например, «Я в студии у Джо Рогана», это круто. Мне не нужен компьютер. Я не привязан, не прикован к столу. Я могу написать откуда угодно.

А второй аспект мессенджера — это, конечно, чат. Например, в статусе ты мог, допустим, написать: «Я сейчас слушаю Кендрика Ламара», а я мог тебе написать в чате: «Как тебе его новый альбом?» Только теперь это всё публично.

ДР: Да.

ДД: То есть это все могут видеть. В этом главная разница. И в этом для меня Твиттер. MySpace — это были профили. Люди организовались вокруг этих профилей, и между ними возникла сеть. Это Фейсбук. Фейсбук всё это максимально оптимизировал и охватил весь мир. У нас всё было совсем иначе. Мы начинали с простого статуса. А потом люди захотели об этом говорить. И мы решили, что это должно быть на одной плоскости. Разговор не должен быть второстепенным по отношению к статусу, чтобы всё было одним потоком. Поэтому Твиттер и получился таким текущим.

ДР: Когда смотришь на все эти метаморфозы, эволюцию первых соцсетей, будь то AOL Instant Messenger, а потом что-то типа ICQ, ещё было что-то, что мы все использовали, геймеры им пользовались, типа для стриминга…

ДД: Поиск?

ДР: …типа форума. Нет. Это было типа…

М: Какое-то время народ использовал TeamSpeak, но не знаю…

ДР: Нет, нет, это было что-то другое.

М: …или ты о чём-то более новом говоришь.

ДР: Это не то. Это был не TeamSpeak. Это было… Типа туда заходишь и делишься файлами и так далее, и люди заходили… Например, если много играешь в онлайн-игры…

ДД: Да.

ДР: И мы играем командами, и команды сражаются с другими командами, и мы пользовались таким… как бы… это был не форум, потому что там было всё в реальном времени. Бля, как же оно называлось?

М: OnLive?

ДР: Нет.

М: Нет? Ну ладно.

ДР: Ладно, проехали.

М: Извини.

ДР: Короче, туда можно было зайти и обмениваться файлами.

ДД: Ага.

ДР: Ну, и команды там встречались, это было типа чата, онлайн-чата…

ДД: Да-да.

ДР: …причём в реальном времени.

ДД: Да, это… То есть мы во многом уходим корнями в AOL Instant Messenger, но также и IRC, Internet Relay Chat, и Usenet, это вообще такая древняя интернет-технология 70-х…

ДР: Я имел в виду как раз IRC.

ДД: IRC?

ДР: Да, я о нём говорил.

ДД: Да, ясно, ясно.

ДР: Да.

ДД: Короче, Internet Relay Chat…

ДР: Да.

ДД: …это типа огромного чата, куда может подключиться кто угодно. Там всё делится по темам. И…

ДР: Это… Самое интересное, что там было видно, как люди набирают текст. В реальном времени. Буквы появлялись в реальном времени.

ДД: Да.

ДР: Знаешь, мне вот просто интересно, куда это дальше эволюционирует? Никто ведь не предвидел переход от Аськи к Твиттеру. Никто не предвидел переход оттуда к Инстаграму и к текущему моменту, когда это реально влияет на весь наш культурный дискурс. То есть раньше это просто было такое себе явление, которое имело место в компьютере.

ДД: Да.

ДР: А теперь это в компьютерах, и в телефонах, и во всей жизни. Совсем другие масштабы влияния.

ДД: Да.

ДР: И мне интересно, потому что всё ускоряется.

ДД: Да.

ДР: Всё постоянно развивается и всё больше интегрируется в наш жизненный опыт. И мне интересно, какой следующий этап?

ДД: Знаешь, это как секулярные тренды, когда смотришь на эти технологии, технологии типа того же блокчейна, то понимаешь, что мы скоро окажемся в мире, в котором всё, что создано, существует вечно. Где нет централизованного контроля над тем, кому что показывать. Эти модели становятся очень децентрализованными, и все нынешние барьеры теряют своё значение.

ДР: Взять, допустим, Gab. Мне кажется, Gab — это такая реакция на то, что людей банят на других платформах, а там позволено кому угодно прийти и говорить что угодно.

ДД: Да.

ДР: Обратная сторона, конечно, в том, что самые отвратительные персонажи сразу набегут и будут говорить всё что хотят, не опасаясь последствий. Хорошая сторона в том, что все могут говорить всё что хотят.

ДД: Да. Я ими особенно не интересовался, но знаю, что они тоже принимали меры к каким-то аккаунтам. Они закрывали аккаунты. И у них тоже…

ДР: На каком основании?

ДД: …есть правила предоставления услуг.

ДР: За что они закрывают аккаунты? Ты не знаешь?

ДД: Не знаю. Наверное, это связано с поведением. Возможно, за доксинг.

ДР: Скорее всего, да?

ДД: Но это всё вопрос правил. Если ты соглашаешься с правилами, то подписываешься на сервис. А если нет, есть другие сервисы. Но если посмотреть на тенденции, то всё явно становится более публичным и намного более открытым. И все границы и рамки, которые у нас сегодня есть, начинают терять смысл. И я считаю, что в этом много плюсов. И также считаю, что в этом много опасности, которую надо сознавать.

ДР: Ну вот для тебя как для директора, как для человека, который всем этим заправляет, как это всё выглядит? Потому что вряд ли всё шло так, как ты предвидел. Никто не мог предвидеть Твиттер, так?

ДД: Да.

ДР: И вот внезапно на тебе такая ответственность…

ДД: Твиттер изменил всё. То есть…

ДР: …а ты молодой парень. Сколько тебе?

ДД: 42.

ДР: Это очень юный возраст для того, чтобы иметь такой контроль в течение… Сколько уже прошло? 11 лет?

ДД: 13 лет.

ДР: 13 лет.

ДД: Нам в марте будет 13, да.

ДР: Да. То есть ты был п*здец какой юный.

ДД: Ага.

ДР: И каково тебе было?

ДД: Бывало по-разному: прекрасно, страшно, дискомфортно, познавательно. Очень много обучения и развития. И каждый божий день я вижу, где нужно поднажать и узнать ещё больше. И мне кажется, важная часть этого — осознание, что одни мы не справимся. Да я и не считаю, что мы должны. Всё это нам позволяют технологии.

Если у нас будут чёткие ответы на вопросы правил и их соблюдения, этим мы не поможем миру. Мы стремимся послужить каждому жителю планеты и стать местом для глобального публичного разговора. Но если всё сводится к нам одним, то эти стремления не сбудутся. Так что мы серьёзно думаем о том, как распределить эту работу, как достичь большей децентрализации, мы смотрим на саму платформу и думаем, как достичь этих целей.

И я считаю, надо смотреть глубоко, в самые основы. Возвращаясь к твоему вопросу про 140. Что мы увидели, когда перешли на 280 символов, это… Знаешь, 140 символов — это что-то такое сакральное.

ДР: Да.

ДД: Это стало частью культуры. И мне это очень нравилось, и многим нравится. Но интересно, что когда мы перешли на 280, то заметили, что подавляющее большинство твитов укладываются в 140, хотя этого ограничения уже нет. А вот где часто превышают 140, так это в ответах. В ответах люди часто превышают лимит в 140 символов и даже исчерпывают лимит в 280.

И это позволило… мы видим, что это позволило внести больше оттенков в общение. Это позволяет людям лучше обрисовать контекст и лучше передать свой опыт, тогда как 140 этого не позволяло. Так что мы увидели рост здоровых разговоров и дискуссий. То есть такие вещи надо ставить под вопрос, а не считать чем-то сакральным.

ДР: А вы не думали ещё больше увеличить?

ДД: Пока нет. Мы не…

ДР: Как насчёт миллиона символов? Не?

ДД: Ну, у нас сейчас нет возможности редактировать твиты. Так что…

ДР: Как по-твоему, это хорошо или плохо?

ДД: Ну, когда ты не можешь отредактировать 140 символов, это одно, но если ты наберёшь миллион символов не так, то будешь очень злиться.

ДР: Знаешь, что бы я хотел? Я бы хотел, чтобы была возможность редактировать, на случай опечаток и так далее, но при этом чтобы люди могли увидеть оригинал.

ДД: Ага.

ДР: То есть редактировать с сохранением оригинала.

ДД: Ага.

ДР: Например, если…

ДД: Именно над этим мы думаем.

ДР: Серьёзно?

ДД: Именно так. Причина, почему у нас изначально этого не было, это потому что мы выросли на СМС. Мы выросли на текстовых сообщениях. Когда отправил СМС, назад его уже не вернёшь.

ДР: Да.

ДД: И когда ты отправляешь твит, он мгновенно отправляется в мир.

ДР: Ага.

ДД: Его уже не вернёшь. И когда…

ДР: Но его всё равно нет. То есть если даже ты кому-то что-то пошлёшь, даже в Инстаграме люди всё равно узнают, что было в оригинале.

ДД: Да, сделают скриншот и…

ДР: Да.

ДД: И сделают по-своему. Но знаешь, можно построить таким образом, чтобы была 5- или 30-секундная задержка перед отправкой. И в этот промежуток можно редактировать.

ДР: Но мне этого времени не хватит. Если я где-то налажал, мне надо, чтобы кто-то мне об этом сказал.

ДД: Но…

ДР: «Чувак, ты неправильно написал слово!» Бля, правда? Чёрт!

ДД: Проблема…

ДР: Но иногда автоисправление спасает.

ДД: Конечно. Но проблема увеличения формата в том, что это подрывает ощущение реального времени, плавного течения беседы.

ДР: Да.

ДД: Итак, тогда мы делаем твиты с задержкой. Но когда ты смотришь UFC или баскетбольный матч Warriors, самое классное в Твиттере — это чувство момента. Типа как рёв толпы. Как будто ты оборачиваешься к кому-то на виртуальном стадионе и такой: «О боже, вот это бросок! Ты это видел?» И…

ДР: Но разве ясность не более важна?

ДД: Смотря в каком контексте.

ДР: Да.

ДД: Смотря в каком контексте.

ДР: Но у вас всё равно будет возможность быстрого общения.

ДД: Да.

ДР: Но добавится возможность уточнять.

ДД: Вот тут-то нам надо уделить внимание, потому что в контексте баскетбольного матча нужна скорость, нужна возможность быть в моменте, чтобы всё было без прикрас. Но в контексте обсуждений поступков президента или каких-то конкретных заявлений лучше не торопиться. И тут мы можем проявить динамичность.

ДР: Для меня интересно, что очень мало кто использует видео. Когда у вас появилась возможность выкладывать видео, я подумал: «Теперь все будут снимать ролики и выкладывать в Твиттере». Но нет. Это не так уж и часто.

ДД: Смотря на кого ты подписан. В некоторых сферах Твиттера этого полно. Это…

ДР: Правда?

ДД: В других меньше, но…

ДР: В каких сферах полно?

ДД: В спортивных. Понятно, что там много просто повторов, нарезок и т. д…

ДР: Конечно, да.

ДД: Разных аспектов удара или броска, которые люди хотят обсудить. Я не хочу… мне кажется, было бы опасно придавать слишком большое значение конкретному средству: картинки это, гифки или видео. Важнее разговор вокруг них. Именно в эту сторону мы хотим оптимизироваться.

ДР: Конечно, это очень популярно для спорта, для всяких приколов, и эти есть ещё, как их, видео с нападениями диких зверей…

ДД: Nature is Metal.

ДР: Да, Nature is Metal классные, ещё Hold My Beer. Тоже классный канал. Там сплошные видео. Но я имел в виду, когда люди снимают ролик и говорят там о чём-то.

ДД: Да-да.

ДР: Я именно это имел в виду: мои рассуждения на тему, бла-бла-бла. Такое редко встречается. А я думал, что люди будут часто использовать этот формат.

ДД: Это совсем другой темп. А что касается потребления видео, это сейчас видно по технологиям, люди везде добавляют субтитры, потому что зрители могут быть в каком-то месте, где неудобно включить звук, или потому что так проще промотать на интересный момент…

ДР: Ага.

ДД: Текст виден сразу. И он позволяет с большей вероятностью увидеть что-то ценное, что я не увидел бы на видео, не посмотрев его от начала до конца. То есть вот эта возможность выхватить фрагмент, найти нужную тему, это очень важно. То есть для меня это не вопрос формата. Это вопрос конкретного случая и контекста.

ДР: Возвращаясь к ответственности, которая на вас лежит, и на тебе конкретно, когда это стало тем, чем стало, когда стало очевидно, что это всерьёз изменило человеческое общение, у тебя были какие-то сожаления, был какой-то момент, когда ты подумал: «Бля, куда меня занесло?»?

ДД: Ну, я всегда рефлексирую на тему того, где я и что я делаю. Я думаю, самое значительное… Тут два момента. Во-первых, то, что динамика сервиса используется как оружие, чтобы заткнуть кого-то или вытеснить с поверхности, что полностью противоречит идее свободы слова и свободы участия. Мы с этим смириться не можем. Мы хотим, чтобы каждый чувствовал, что имеет возможность высказаться. А когда начинаются скоординированные нападки, это нечестно.

Во-вторых, вся эта концепция эхокамеры, информационного пузыря. Лично мне это не нравится. Мне кажется, мы недостаточно это продумали на первых порах. Я считаю, мы должны были задуматься над тем, чтобы отдавать предпочтение темам и интересам гораздо раньше, чем мы стали об этом думать.

ДР: А когда вы об этом думаете, когда вы принимаете меры, вы советуетесь с психологами, социологами, историками или ещё кем-то, чтобы попытаться понять, какими будут последствия каждого шага?

ДД: Я стараюсь как можно больше читать. Я стараюсь говорить с максимальным количеством людей. Просто чтобы услышать самые разные точки зрения и…

ДР: А у вас возникают внутренние разногласия, какие шаги предпринимать?

ДД: О да. Мы всегда спорим. Всегда спорим. Но я считаю, что моя роль — задавать вопросы, чтобы понять, какую цель мы преследуем. Что мы хотим сделать? Знаешь…

ДР: И это меняется?

ДД: Меняется, да. Например, будет ли это в конечном итоге позитивом для всех, для всего человечества? Как нам уравновесить разные соображения, чтобы обслуживать всех? Как нам добраться до сути? Как нам найти фундаментальный ответ, центральный ответ? Для меня это момент истины — докопаться до фундаментальной сути. Но вообще я люблю говорить с людьми из самых разных областей, чтобы услышать как можно больше точек зрения. Так что я всё время задаю вопросы.

ДР: Интересно, что ты это формулируешь как способ спасти, помочь, служить людям. Ты смотришь с той позиции, как помочь обществу, чтобы обществу была польза от вашей платформы, от возможности общения. Ты не смотришь на это с точки зрения технологической компании, которая должна приносить прибыль. И это…

ДД: Да.

ДР: Одна из самых интересных для меня вещей касаемо техно-компаний — их часто критикуют, возможно, в чём-то справедливо, за левый уклон. Но мне вот что интересно: попробуй найди ещё какую-нибудь корпорацию, которая добровольно, по собственному желанию, исходит из того, что надо обслуживать мир и культуру так, чтобы приносить пользу, независимо от прибыли.

ДД: Да.

ДР: Ведь вы ничем не торгуете. У вас есть платформа. Понятно, что она финансово окупается, но вы ж ничем не торгуете, так?

ДД: Ну, мы основываем свои модели на внимании людей.

ДР: Да.

ДД: Они платят нам своим вниманием. И это очень ценно, и мы должны понимать, что это большая честь. Но я с тобой согласен. Возьмём ту же Теслу. Знаешь, я недавно слушал их финансовую телеконференцию. И Илон в частности сказал: «Есть две причины существования Теслы. Первая — это продвигать разные источники энергии, особенно возобновляемые источники энергии, потому что это фундаментальный кризис, угрожающий существованию человечества. А вторая — продвигать автономность, потому что это будет спасать жизни и высвободит кучу времени».

А потом начинается обсуждение, как этого достичь. И вот тут уже начинается наш бизнес. Как нам этого достичь? Причём у нас отличный бизнес. Конечно, многое надо усовершенствовать, но я считаю, что он служит нашей главной цели, а именно — способствует глобальному разговору. Мы хотим, чтобы публичных глобальных разговоров было больше. Мы хотим, чтобы с помощью нашей технологии мир стал теснее, чтобы мы увидели наши общие проблемы, а в идеале чтобы мы помогли людям объединяться и решать их быстрее и эффективнее.

ДР: Ты также не отказываешься от ответственности за то, что вы влияете на развитие культуры. Ведь это часть этой коммуникационной услуги, которую вы предоставляете. Она влияет на развитие культуры. И каким-то странным образом это относится только к технологическим компаниям. Странно, что многие из них стоят на тех же позициях.

Лично мне было очень странно, когда Google удалил пункт «Не сотвори зла». Это была важная часть их рабочей модели.

ДД: Они это удалили?

ДР: Да. Да. Так же?

М: Угу.

ДР: Проверь. Я не хочу, чтобы меня засудили. Но я уверен, что они это удалили из своей… Как это назвать? Оперативной директивы? Как это…

М: Это у них в кодексе поведения.

ДР: Из кодекса поведения. Но там этого уже нет, так? Они это удалили.

М: А, да. В другой статье написано, что этот пункт убрали.

ДР: И это…

ДД: Само по себе немного странно говорить людям «не творите зла».

ДР: Странно, что они это убрали. Если уж написали такое, то гораздо страннее говорить: «Та ну нах*й, это была ошибка, творите на здоровье».

ДД: Но это можно по-другому сформулировать.

М: Они изменили это на «Поступай правильно».

ДД: Да.

ДР: А. И что это значит? Что это за х*йня — «поступай правильно»? Правильно, чтобы больше заработать? Типа: «Так, мы хотим заработать кучу денег. Будем поступать правильно, чтобы это принесло нам больше денег».

ДД: Именно поэтому… поэтому открытость так важна. Потому что…

ДР: Да.

ДД: Публичный… Для меня публичный разговор очень важен. Мы можем обсуждать подобные вещи.

ДР: Ага.

ДД: И сегодня найдутся компании, которые ставят себе такие цели и мандаты и основывают на них всю свою культуру. Правильно ли это?

ДР: Ну, это…

ДД: Я не знаю. Но если мы не будем об этом говорить, мы не сможем ответить на этот вопрос.

ДР: Это интересно ещё и потому, что Гугл такой всеобъемлющий. Это и Gmail, и Android. То есть, это самая популярная в мире операционная система для мобильных телефонов и плюс поисковик. На этой компании много всего завязано. И опять же, как все техно-компании, они сильно склоняются влево, и… Когда у них был пункт «не сотвори зла» в кодексе поведения, это выглядело как хорошая идея.

ДД: Да.

ДР: Это как бы иллюстрировало мои слова про то, что техно-компании уникальны в своей прогрессивности.

ДД: Ага, ну, я не знаю. Не знаю, почему так выходит. Думаю, в любом случае… Интернет воспитывает здоровый скептицизм почти по любому вопросу.

ДР: Ага.

ДД: Я из Миссури. Его называют штат «Покажи-ка мне».

ДР: Ты правда из Миссури?

ДД: Да, из Сент-Луиса, штат Миссури. Мы там все скептики. Моя мама была демократкой, папа — республиканцем. Папа постоянно слушал Раша Лимбо и Хэннити. А я оказался где-то посерёдке. Но что мне нравилось — мы часто ссорились, спорили, орали друг на друга за столом — но мне нравилось, что у нас есть такая возможность. У меня не было страха. Не было ощущения… То есть, понятно, что родители есть родители, но они не осуждали меня из-за моих слов, и…

ДР: Они не заставляли тебя становиться республиканцем или демократом.

ДД: Не заставляли думать так, а не иначе. Я считаю, у них хорошо получалось по крайней мере показывать разные точки зрения, даже в самом их союзе. Не знаю, мне кажется, это воспитало во мне такой здоровый скептицизм, и я очень скептично отношусь к компаниям типа нашей и лидерам типа меня самого. Я считаю, что это правильно. Я считаю, что так и должно быть. Мы… То есть я был сформирован разными идеалами. Наверное, я влюбился в те возможности, которые это открывает.

И мне бы не хотелось предавать эти идеалы. То есть устранение барьеров и рамок, налаживание связей. Знаешь, я часто думаю и размышляю над своей ролью и централизацией моей роли в компании и мне хочется понять, как так сделать, чтобы мы и дальше наращивали стоимость и были успешным бизнесом, при этом не изменяя себе.

И одновременно быть на стороне сил добра, что возможно благодаря интернету. Причём эти силы не возглавляет какой-то человек или какая-то компания. И это прекрасно. И мне хочется удостовериться, что мы найдём своё место в этом движении и сделаем значительный вклад. Я считаю, мы сможем. Просто понадобится много работы, много самокопания, много экспериментов. А ещё много ошибок и неудач.

ДР: Что ж, очень радует, что у вас к этому такой подход, потому что многие другие в аналогичной ситуации попытались бы контролировать дискурс. Они попытались бы продвигать свою точку зрения и внушать, навязывать её всем остальным. И я считаю, очень важно…

ДД: Да.

ДР: …вести открытые дискуссии. Очень важно пересматривать собственные мысли и взгляды.

ДД: Совершенно верно.

ДР: А один из лучших способов это сделать…

ДД: Это вынести их на обсуждение.

ДР: Да, вынести на обсуждение.

ДД: Чтобы другие люди могли их отрецензировать.

ДР: Да.

ДД: Взаимное рецензирование — это отлично. И…

ДР: Пожалуй, именно оно было в основе развития этого подкаста.

ДД: Ага. Вот так. То есть ты запустил его, потому что хотел учиться у других. И ты создал платформу, на которой тоже учатся миллионы.

ДР: Да.

ДД: И это потрясающе. Я вот постоянно учусь на твоих подкастах. И это возможность, которую дают нам технологии. Но такая власть несёт в себе и риски. И нам надо говорить об этих рисках и по крайней мере открыто признавать, что мы знаем, а что нет. И мне кажется, мы говорим и постим гораздо больше того, что знаем, чем того, что не знаем.

ДР: А почему бы вам…

ДД: И это очень интересно.

ДР: Почему бы вам не украсть себе «не сотвори зла»? Впишите в свои правила. И нах*й Гугл.

ДД: Я не уверен, что это что-то даст. Какое здесь указание для наших сотрудников?

ДР: Не творить зла. Куда уж проще. Не быть мудаками.

ДД: Да, но как бы копнуть глубже, спровоцировать обсуждение, что означает «зло».

ДР: А вы не задумывались над тем, чтобы расширить свою сферу влияния? Тот же Гугл начинался просто как поисковик. А теперь он, бл*ядь, повсюду. Вы не хотите поступить аналогично?

ДД: Думаю, мы этим на первых порах слишком увлеклись. И это привело к куче проблем в корпоративном плане. Когда мы пытались сделать слишком много и слишком часто.

ДР: Например?

ДД: Не знаю, мы старались всем всё дать. Типа, ну, например, у нас было видео всякое и… Потом мы интересовались играми и мессенджерами. И мы сместили фокус с того, что у нас хорошо получается. А хорошо получаются у нас разговоры, публичные разговоры. И теперь наша компания сфокусировалась на том, что это значит и как это развивается.

И здесь… В этой сфере мы можем сделать много классного. Например, у нас есть приложение Periscope. И мы стали замечать, что многие используют его, чтобы вести подкасты. Многие используют его, чтобы делиться своими мыслями, и вот эти люди заходят, общаются, ведут разговоры. И вот недавно мы сделали так, чтобы можно было фоном включать звук. Простейшая вещь, но мы обнаружили, что многим людям неинтересно смотреть видео, как кто-то разговаривает. Им достаточно слышать разговор. И это открывает двери для новых сценариев использования.

И благодаря Periscope проявляется куча интересных вещей, которые, как мне кажется, добавляют новое измерение к тому, как выглядит разговор, как он ведётся, как он развивается. И все эти вещи меня очень увлекают. Типа, как бы нам улучшить разговор? Как сделать его более живым? Как сделать его более энергичным? И как нам подключить новые технологии, чтобы создать новый способ общения?

И это то, что для меня стало самым познавательным в Твиттере. Как мы уже говорили, изначально идея была в том, чтобы просто рассказывать, что вокруг тебя происходит. А потом люди показали нам, чего им хотелось бы, и он превратился в средство общения. В сеть по интересам. И он стал чем-то принципиально новым. А мы наблюдали за ним и узнавали всё больше о том, каким он хочет быть. И чем глубже мы погружаемся, тем больше удивляемся, потому что мы ожидали, что такие-то технологии будут использоваться так-то, но оказывается, что массовый сценарий использования,  самый основной сценарий использования создаётся буквально у нас на глазах самими пользователями.

ДР: А вы купили Periscope или…

ДД: Да, Periscope мы купили.

ДР: А какие мысли стояли за этой покупкой?

ДД: Нам нравится его живой характер, возможность прямых трансляций.

ДР: Но зачем сохранять его как Перископ? Почему не назвать его Twitter Live?

ДД: В Перископе есть своё сообщество. А ещё это интересно как эксперимент. Мы здесь можем играть с разными идеями. Это как умная песочница.

ДР: Скотт Эванс, по-моему, лучше всех его использует. Он выходит…

ДД: Да, у него классно получается.

ДР: Да.

ДД: И мне кажется, он один из тех, у кого к этому дар. Например, он каждый подкаст начинает с одновременного глотка кофе.

ДР: Да.

ДД: То есть он сразу же вовлекает слушателей и зрителей. А потом просто продолжает. А ещё он время от времени заглядывает в комментарии и отпускает про них шуточки.

ДР: Ещё он даёт людям собраться. Типа, объявляет, что сейчас начнётся, а потом немножко ждёт, здоровается с кем-нибудь.

ДД: Ага.

ДР: А когда в комнате наберётся людей, начинает вещать.

ДД: Да. И мне очень интересно, потому что в этом я вижу будущее общения. То есть ты выявляешь какие-то закономерности, смотришь, что люди пытаются с этим делать, а потом на основе этого создаёшь технологию. И это становится новым хитом. А нам надо только оттачивать своё умение наблюдать, умение сопоставлять, находить закономерности в том, что люди делают… Типа: какой вопрос стоит за этим вопросом? Какое заявление кроется за этими словами? И если мы научимся понимать какие-то такие фундаментальные, основные вещи, то достигнем… По крайней мере, создадим вероятность, что большинство людей в мире найдут для себя что-то полезное и ценное.

ДР: Джоуи Диас — ещё один человек, который ведёт лучшие эфиры в Перископе, но он просто гонит.

ДД: Я его не смотрел.

ДР: Он просто упарывается. Это называется… Как он это называет? Утренняя бандана?

М: Утренний косяк.

ДР: Да, утренний косяк. Он с утра выкуривает косяк или бульбик, а потом типа всем сообщает…

ДД: Делать что-то…

ДР: …что к чему.

ДД: Делать что-то синхронно с другими людьми — это вообще интересно. Например, некоторые люди устраивают медитации через Перископ.

ДР: Отличная идея.

ДД: Причём на первый взгляд трудно представить себе, что может быть нуднее, чем смотреть, как кто-то медитирует. Но когда ты медитируешь вместе с ними, в этом есть какая-то сила. И вот как мы можем улучшить этот момент?

ДР: А для групповых тренировок никто не использует?

ДД: Уверен, что используют. Я сам этого не видел, но уверен, что да.

ДР: Насколько больше людей в Твиттере, чем в Перископе?

ДД: Намного.

ДР: Намного больше?

ДД: Намного. Это одна из таких вещей, в которые лично я очень верю, я искренне верю в этот формат и… Знаешь, бывают такие штуки, которые взлетают не сразу. Надо проявить терпение. И понять, чем оно хочет быть. А для этого порой нужно время. А ещё мне кажется, ну, по крайней мере, я точно так делал, что зачастую мы слишком рано прикрываем какие-то вещи.

Мы так поступали в Square. Например, у нас была классная технология, приложение, которое я очень люблю, под названием Square Wallet. И оно позволяло подключить кредитку, а потом тебе показывало всех торговцев, допустим, здесь в Лос-Анджелесе. И вот ты идёшь в кофейню, подходишь, а на кассе высвечивается твоё имя, и ты просто говоришь: «Мне капучино. Запишите на Джека». И оплата автоматически списывается с карты. И это срабатывает только в радиусе полуметра. То есть используется блютус, геолокация и так далее.

Но оно просуществовало где-то года три, однако так и не взлетело, и мы его прикрыли. И с одной стороны я жалею об этом, но с другой, это проложило дорогу ещё одному приложению, от которого я не хотел отказываться, — Cash App. Года четыре оно висело на нас камнем. Куча людей в компании хотели его прикрыть. Они считали, что оно провалилось. А недавно оно вышло на первую строчку в американском App Store.

ДР: Ага.

ДД: То есть мы конкурировали с такими монстрами, как Venmo и PayPal, и у нас наконец получилось. А всё потому, что мы проявили терпение и упорство.

ДР: Да, и приложение отличное. И с этической стороны фантастическое. Мы все очень благодарны за Cash App, особенно мой друг Джастин Рэнд с его благотворительностью «Битва за забытых», когда всякий раз, когда вы используете кодовое слово joerogan (в одно слово), то…

ДД: Мы делаем вклад.

ДР: 5 долларов капает на сумму. И они уже построили два колодца для пигмеев в Конго.

ДД: Да.

ДР: И собрали тысячи долларов на то, чтобы построить ещё колодцы. Это очень-очень круто.

ДД: Да.

ДР: Мы очень-очень рады этому.

ДД: Да, да, мне тоже нравится, это…

ДР: Это ещё и отличный способ сэкономить деньги. То есть когда у тебя скидка 10% в магазине Whole Foods…

ДД: Да.

ДР: Это уже ощутимо.

ДД: Ну, и ещё такой нюанс, что мы обслуживаем клиентуру, которая обычно недостаточно обслуживается или вообще не обслуживается банками.

ДР: Да.

ДД: Сегодня их банковский счёт — это мы.

ДР: Ага.

ДД: Но что ещё важнее, у них нет доступа к вознаграждениям. Обычные платёжные или кредитные карты не предполагают вознаграждений.

ДР: Ну да.

ДД: Поэтому, ну, например, прийти в любимое заведение и сразу получить скидку 10% или сколько там — это для большинства людей недоступно, потому что финансовые учреждения не дают им такой возможности, они даже не помогут им вообще оказаться в таком месте.

ДР: На случай если вы это слушаете в YouTube и них*я не понимаете, я объясню: в приложении Cash App есть так называемая Cash Card, это такая платёжная карта, которая к нему прилагается, и на ней есть штука под названием Boost. И ты собираешь эти «бусты» в приложении, а потом когда расплачиваешься картой, то автоматически получаешь скидки. И это реальные скидки.

ДД: Да.

ДР: И в этом…

ДД: Мгновенные.

ДР: Если у человека плохая кредитная история, то её не проверяют. Можно напрямую сделать безналичный перевод прямо в приложение. И тот факт, что вы поддерживаете «Битву за забытых», поддерживаете сына бойца UFC Рэя Бурка, у которого серьёзные медицинские счета…

ДД: Да.

ДР: …это очень круто.

ДД: Да, да. Я этим очень горжусь. Я горжусь этой командой. Это очень маленькая команда, но они делают большие вещи.

ДР: Я слышал много хорошего об этом приложении. Иногда на улице встречаю людей, которые говорят, как они им пользуются и как они довольны.

ДД: Да.

ДР: Так что опять же приятно видеть новую технологию, которая приносит прибыль, да, но при этом может похвастаться отличной этикой.

ДД: Да-да.

ДР: А в кодексе поведения Cash App есть пункт «не сотвори зла»?

ДД: Нет, нет.

ДР: Так может, надо взять его себе? Он теперь ничейный.

ДД: Один из аналогичных рабочих принципов у нас в Square и в Cash это — типа, как нам понять чужие проблемы? Как нам это понять? Как нам понять, какие у человека трудности? А в финансовой сфере у людей масса трудностей.

ДР: Да уж.

ДД: Как правило, очень много проблем.

ДР: А как вы пришли к… Ну, один из классных аспектов Cash App, это что там можно покупать и продавать биткойны.

ДД: Да.

ДР: А вы собираетесь добавить другие криптовалюты?

ДД: Пока нет. Возвращаясь к интернету, я верю, что у интернета будет своя валюта.

ДР: Правда?

ДД: У него будет своя нативная валюта. Не знаю, будет ли это биткойн. Я считаю так, исходя из всех испытаний, которые он прошёл, и принципов, на которых он стоит, как он был создан. Это что-то, что родилось в интернете, было придумано в интернете, было испытано в интернете. Это порождение интернета.

А почему мы разрешили покупать биткойны в Cash App, — во-первых, мы хотим узнать об этой технологии, застолбить место и немного рискнуть. Мы первая публичная компания, которая стала предлагать такую услугу. Мы первая публичная компания, которая стала говорить с Федеральной комиссией по связи о биткойнах и их значении. И нам было дискомфортно. Нам пришлось разобраться и понять, что происходит. И это было критически важно.

А второе, это то, что нам очень хотелось бы увидеть возникновение всемирной валюты. Это даёт больший доступ. Это позволяет нам обслуживать больше людей. Это позволяет нам действовать гораздо быстрее по всему миру. И мы начинали с мыслью, что будем использовать её для транзакций, но заметили, что люди относятся к ней скорее как к активу, как к виртуальному золоту. И мы просто хотели упростить задачу. Как бы создать самый простой способ покупать и продавать биткойны. Но мы понимали, что тут потребуется элемент просвещения. Потребуются какие-то ограничения, потому что, знаешь, два года назад люди совершали всякую нездоровую фигню при покупке биткойнов. Они залазили в кредит и выбрасывали все свои сбережения на биткойны.

Так что мы ввели очень простые ограничения: например, в Cash App нельзя покупать биткойны кредитной картой. Это должны быть только средства, которые у вас реально имеются. И ещё дей-трейдинг — этому мы препятствовали и закрывали такую возможность. Потому что это не то, чего мы хотели. Это не то, под что мы оптимизировали. Мы выпустили детскую книжку, где объясняется, что такое биткойн, откуда он взялся, как его используют и что с ним будет дальше. То есть мы взяли на себя роль просветителей и ввели очень простые ограничения, чтобы люди могли задуматься, к чему приведут их действия в этой сфере.

ДР: Такие явления, как Cash App, это во многом подрывная технология в плане децентрализации банков и валюты. И когда всё идёт, как надо — ты можешь напрямую перевести деньги в приложение, если захочешь. А потом можешь там же купить биткойны, которые сами по себе тоже подрывная технология. Это ещё один шаг к тому, чтобы всё делать по-новому.

ДД: Да.

ДР: Есть ли какое-то сопротивление со стороны компаний или?..

ДД: О да, конечно. Достаточно посмотреть на крупные банки и их позицию по биткойну. Они все любят блокчейн за ту эффективность, которую это приносит их бизнесу, и потенциально новые сферы бизнеса. Но при этом, я думаю, есть…

ДР: Объясни, что такое блокчейн, для тех, кто не в курсе.

ДД: Блокчейн — это распределённый реестр. А это означает, по сути, что это такая распределённая база данных, в которой источник истины можно проверить из любой точки сети. И можно увидеть такую как бы аннотацию о том, как перемещались деньги или контент.

ДР: То есть не надо обращаться ни в какое учреждение, чтобы это узнать?

ДД: Да, все записи открыты, нет централизованной проверки. Нет централизованного контроля. И я считаю, что это несёт угрозу. Это несёт угрозу некоторым услугам банков и финансовых учреждений. Это несёт угрозу правительствам. И вот я просто смотрю на это и думаю, как нам принять эту технологию — не реагировать на неё, как на угрозу, а понять, какие возможности она нам даёт и в какой момент происходит ценностный сдвиг.

И это именно то, о чём мы сейчас должны говорить, вот этот ценностный сдвиг. А на этот вопрос всегда будет много яростных ответов. Но если вообще его не задавать, то ты просто станешь неактуальным, потому что технологии будут развиваться и дальше и они сделают тебя неактуальным. И те люди, которые уже выросли с этой технологией или уже родились с ней, они знают эту технологию и задают трудные вопросы самим себе, потому что это может подорвать их бизнес, но они уже сейчас об этом думают и принимают меры.

И мы делаем это в Square, мы делаем это в Твиттере. И это для меня признак долговечности. Это признак умения развиваться. Мы должны напрягаться, ставить себя в дискомфортное положение, подрывать всё то, что для нас свято и что мы считаем успехом, потому что иначе мы просто не сдвинемся с места.

ДР: Да, тут я абсолютно согласен. И для меня криптовалюта — это одна из самых интересных интернет-дискуссий последнего времени.

ДД: Точно.

ДР: Что такое деньги?

ДД: Да.

ДР: И почему мы соглашаемся считать таковыми бумажки, напечатанные Федеральной резервной системой?

ДД: Именно. Сейчас очень интересное время для технологий, потому что, мне кажется, последним таким централизованным государственным инструментом оставалась валюта, деньги. И если представить себе интернет как страну, как рынок, как нацию, то у него будет своя валюта. Но самое интересное в интернете, что это всемирная нация. Это весь мир. То есть весь мир получает одну валюту. Один способ коммуникации. И мне это кажется очень перспективным и освободительным.

ДР: Да, это очень перспективно. А ещё очень классно, что это существует совсем недолго, но уже…

ДД: 10 лет.

ДР: Но уже стало частью глобальной дискуссии.

ДД: Да, как хороший бренд.

ДР: Я ещё думаю, что это может проложить дорогу потенциальным универсальным языкам. И мне кажется…

ДД: Конечно.

ДР: Это…

ДД: Конечно.

ДР: Да.

ДД: Да, что мне очень интересно в Твиттере, это как… То есть если мы хотим вовлечь весь мир в разговор, не один разговор, но хотя бы так, чтобы все могли видеть этот глобальный разговор, нам придётся разработать технологии моментального перевода.

ДР: Да.

ДД: Нам понадобятся такие технологии, чтобы я мог говорить, как я сейчас говорю, и люди в реальном времени слышали это в своём контексте, на своём языке, своём диалекте. Это потрясающе. Это очень интересно.

ДР: Да.

ДД: И то, как это развивается, как это влияет не только на общение, но и, например, на музыку. Как взять, скажем, хип-хоп и рэп и вообще… типа… просто поразительно, куда это может зайти и завести нас.

ДР: Да. И я считаю, что нам с тобой очень повезло жить в это время, потому что это одна из самых необычных и уникальных эпох…

ДД: Точно.

ДР: …в человеческой истории.

ДД: Точно.

ДР: Не думаю, что когда-нибудь ещё было такое время, чтобы всё менялось так кардинально и так быстро.

ДД: Точно. Да. И мне кажется, знаешь… С помощью таких технологий, как Твиттер, мы можем хотя бы увидеть и осознать некоторые проблемы, о которых раньше мы не подозревали. И я считаю, что это критически важно для любых улучшений, для любой эволюции, для того, чтобы всем на планете стало лучше.

И, знаешь, как бы некоторым иногда ни было дискомфортно в Твиттере, я считаю, что надо видеть эти вещи и обсуждать их, чтобы лучше понимать, как нам быть дальше и как нам решить главные проблемы, стоящие перед нами всеми. А проблемы у нас есть огромные, просто огромные, и если мы не будем их обсуждать, то мы просто вымрем, под угрозой будет само наше существование на этой планете, существование жизни.

ДР: Согласен. Спасибо.

ДД: Спасибо ещё раз.

ДР: Спасибо за всё. Спасибо, что пришёл.

ДД: Спасибо.

ДР: Спасибо за то, что ты делаешь. Спасибо за твою позицию. Я это очень-очень ценю.

ДД: Спасибо, Джо.

ДР: Пожалуйста. Всем пока!